" />

Meeting with Liana Alaverdova (Лиана Алавердова) - reading and discussion

author of the book "Nepokhozhie na nas Amrikantsy" (Americans not Similar to Us)

Event Venue:

via ZOOM

Event Date:

Sunday, Aug 15, 2021 | 12 - 2 pm EST

Join Zoom Meeting

https://us02web.zoom.us/j/87494903768?pwd=bkJBZmRISjk2U3BKR29ONHJ0Wk5EUT09

Meeting ID: 874 9490 3768 | Passcode: 880907

View the video by Roman Khidekel via YouTube

Приглашаем вас на встречу с Лианой Алавердовой, автором книги «Непохожие на нас Американцы». Издательский Дом «Городец»: Москва, 2021 г. Чем отличаются американцы от русских? Как они воспитывают своих детей, принимают гостей, ведут себя на работе? Что такое «средний американец» и существует ли он вообще? Во вступлении к книге автор пишет: «Похожи или непохожи эти два народа, русские и американцы? И в чем их сходство и различия? Насчет сходства и так очевидно: существуют общечеловеческие ценности и потребности, свойственные всем людям, в самых удаленных друг от друга точках на Земном шаре. Но в этой книге я сосредоточила своё внимание на том, как по-разному преломляются и реализуются эти ценности и потребности. В ней я попыталась представить в суммарной форме мои наблюдения (вовсе не холодного ума!), как это ни сложно было сделать в меняющейся калейдоскопической картине непростого американского общества».

Вот отрывок из книги:

ДРУЖБА ДРУЖБОЙ...

Работающие эмигранты приходят в американский коллектив и думают, что они обзаведуются друзьями. Но не тут-то было. Дружба на работе – это своего рода минное поле. Никогда не знаешь что чем чревато. Эмигранту легче подружиться с эмигрантом, поскольку, как говорится, рыбак рыбака...

Как-то одна эмигрантка мне пожаловалась: «С американцами дружить нельзя». Я, естественно, поинтересовалась: почему. А потому, что, мол, дружила эта дама с одной коллегой-американкой, а потом у коллеги умер муж. Американка приходит на работу после похорон, а наша эмигрантка бросается к ней обнять и утешить. Вдова возьми и пойди в отдел кадров жаловаться на сочувствующую ей эмигрантку, что, мол, оградите меня от ее приставаний, она мне проходу не дает. Признаться, эта история меня шокировала. Затем я подумала о том, что неизвестно, как вела себя наша соотечественница. Может, она и до этого случая уже смертельно надоела коллеге своими разговорами и компанией? Может, наша эмигрантка – ярко выраженная экстравертка, которая трещит без умолку, а ее коллега – интровертка, которой надо посидеть и подумать в тишине одной? Может, эта дама проходу не давала американке, и последний случай был той соломинкой, которая перешибла хребет верблюду? Трудно сказать...

Пойти и наябедничать в отдел кадров на товарища – в наших глазах отвратительно. В глазах американки в этом нет ничего особенного: она защищала свое персональное пространство и время. А если бы наша эмигрантка еще стала бы рассказывать анекдоты, задевающие любые национальности и религии?! Боже упаси! Анафеме предадут и с работы уволят за милую душу. Ничьи расовые или национальные чувства оскорблять нельзя: это табу.

В некоторых компаниях практикуется собирать мнение подчиненных друг о друге, в других к этому добавляется сбор отзывов подчиненных о начальнике. Это называется «обратная связь», или feedback. Как вы можете дружить безоглядно с кем-то, если вы новичок, только пришли в компанию, и все ваши промахи фиксируются не только начальником, но и коллегами? Этакое поощряемое доносительство!

    Если не камнем, то камушком преткновения для дружбы наших эмигрантов и американцев  может послужить тот факт, что наши любят жаловаться и просить о помощи. В родной культуре вообще нытье не считается зазорным, в отличие от основного направления культуры американской, ориентированной на оптимизм. Возможно, это наследие туманного Альбиона, где принято при любых бедствиях не «терять лица» (как тут не вспомнить азиатские культуры, в частности, японцев?) и держать «stiff upper lip», в буквальном переводе – держать неподвижной верхнюю губу, то есть не впадать в панику и не жаловаться. Неизбывный американский оптимизм проявляется и в языке: где русский спросит «Вам плохо?», у американца прозвучит как «Are you OK?»

            Вообще американское понятие дружбы сильно отличается от нашего. «Friend» (друг) может быть, с нашей точки зрения, просто знакомым. Помню, некий русский эмигрант радиокомментатор говорил, цитируя американца: «У меня есть друг. Он играет со мной иногда в гольф. А зовут его... забыл». Но ни близкому другу, ни далекому не позвонишь в полночь, чтобы излить душу, не придешь домой неожиданно и без приглашения, не попросишь денег в долг (а зачем же тогда банк?), не скажешь: «Тебе эта стрижка не подходит». Последнее вообще немыслимо сказать: во-первых, это непрошеное мнение, которое лучше держать при себе, а во-вторых, нельзя  говорить ничего негативного о внешности своего друга, даже из лучших побуждений. Вас могут понять в том смысле, что вы хотите негативно повлиять на его самооценку, что будет означать: вы плохой друг.  Американские друзья или подруги не считают нужным без конца перезваниваться и узнавать, все ли в порядке. Мы с Тамарой не ходим парой... Каждая, как кошка, гуляет сама по себе, иногда встречаясь. Американцы не любят, чтобы и родители их без конца звонили и были в курсе каждого их шага. Впрочем, некоторые наши иммигранты тоже...

Наши люди любят жаловаться, а когда им помогают, часто помощь воспринимают как должное. Американцам очень не нравится чувствовать, что их «используют», поэтому не стоит злоупотреблять помощью даже самых близких друзей. Если дружите с американцами, то помните: они не терпят обязаловки и тягот в дружбе. Они не обязаны говорить по телефону через день и выслушивать все ваши новости и проблемы. Для этого есть психотерапевт, с которым американцы более откровенны, чем с друзьями.

Нашим людям не очень понятны ограничения в дружбе – американцы не могут без ограничений. Меня удивило, что моя подруга американка пригласила меня с семьей на празднование окончания школы ее дочери, а через короткое время отменила свое приглашение, мотивируя тем, что хочет собрать более узкий круг. Обижаться было бессмысленно и, главное, к чему? С точки зрения кавказских традиций, на которых я выросла, такой поступок ужасно оскорбителен, и мне надо было с ней порвать отношения и век не дружить. Однако я не только не порвала отношений, но продолжаю дружить с ней до сих пор. Не осуждать (на это мы большие мастера), а постараться понять...

 

            Лиана Алавердова живет в США с 1993 г. Ее стихи и поэтические  статьи, переводы с английского и азербайджанского языков  неоднократно публиковались в журналах, газетах и альманахах в Азербайджане, России, Германии, США и Канаде, включая «Литературный Азербайджан», «Знамя», «Дружба народов», «Слово/Word»,  «Новый журнал», «Знание-сила» и др.  Некоторые из ее публикаций смотрите здесь.

 

https://magazines.gorky.media/authors/a/liana-alaverdova

https://reading-hall.ru/autor.php?id=6445

            Лиана Алавердова – автор четырех поэтических книг и семи книг документальной прозы: публицистика, литературная критика, популярная психология. Некоторые из них можно приобрести на следующий сайтах в электронном и бумажном виде.

https://www.amazon.com/Suicide-Before-After-behind-Russian/dp/1483936562/ref=sr_1_1?dchild=1&keywords=liana+alaverdova&qid=1626693227&sr=8-1

http://nvm.org.ru/nashi-izdaniya-3/brat-moy-brat/

https://www.amazon.com/Ierichonskaya-Roza-Russian-Liana-Alaverdova/dp/1940220483/ref=sr_1_5?dchild=1&keywords=liana+alaverdova&qid=1626693795&sr=8-5

https://www.amazon.com/Nashi-granicey-Russian-Liana-Alaverdova/dp/1536969427/ref=sr_1_4?dchild=1&keywords=liana+alaverdova&qid=1626693846&sr=8-4

https://gorodets.ru/knigi/psikhologiya-i-psikhiatriya-knigi-sopz/chto-mozhno-sdelat-kogda-sdelat-uzhe-nichego-nelzya/#s_flip_book/

https://gorodets.ru/knigi/khudozhestvennaya-literatura/sovremennaya-russkaya-proza/kak-tam-u-nikh-nepokhozhie-na-nas-amerikantsy/#s_flip_book/

 

Лиана живет в Нью-Йорке и заведует библиотекой Kings Bay.

 

            We are cordially inviting you to meet with Liana Alaverdova, author of the book Nepokhozhie na nas Amrikantsy (Americans not Similar to Us) ID Gorodets: Moscow, 2021. Liana Alaverdova was born in Baku, Azerbaijan. She graduated from the Azerbaijan University, with a major in History, and worked at the Institute of Philosophy & Law of the Azerbaijan Academy of Sciences. Her poems, translations from English & Azerbaijani languages into Russian, essays, and articles were published in Azerbaijan, Russia, and the United States, where she immigrated with her family in 1993. Liana’s works were published in Russian and English in Literaturnyi Azerbaijan (Literary Azerbaijan) in Azerbaijan; Znamia (Banner), Druzhba Narodov (Friendship of Nations), Sotsial’naia Psikhologia I Obshestvo (Social Psychology and Society) in Russia; Soiuz, Vestnik, Slovo/Word, The New Review, Medicinal Purposes Review, The Deronda Review, Witness, Readings, Modern Poetry in Translation, Arkanzas Review, and other periodicals and almanacs in the United States. L. Alaverdova is the author of the following books poetry books: Rifmy (Rhymes). Slovo/Word: New York, 1997; Emigrantskaya Tetrad’ (Immigrant’s Notebook). Alexandria: New York, 2004; bilingual book of poems From Baku to Brooklyn translation by Lydia Razran Stone. MIR Collection: New York, 2007, and Ierikhonskaya Roza (Jericho Rose), MGraphis: Boston, 2016. Non-fiction books in Russian:  Samoubiistvo: Do I posle (Suicide: Before and After) InSignificant Books: Chicago, 2013; Brat moi, Brat moi…(My Brother, My Brother..) Novye Vozmozhnosti: Moscow, 2014; Nashi za Granitsey/ (Our People Abroad, or Russian Immigrants in America) Mlechnyi Put’, Israel, 2016, Nostalgia po nastoiashchemu (Nostalgia for Real. Literary meetings on both sides of the ocean. Jerusalem: Mlechnyi Put’, 2019;  Babushkiny vospominania v interi’ere semeinoi khroniki (Grandmother’s memoirs in the interior of family chronicles) Lulu.com, 2020; Chto mozhno sdelat’, kogda sdelat’ uzhe nichego nel’zia. (What can be done when nothing can be done) Moscow: ID Gorodets, 2020.

Liana Alaverdova read her poems on the Russian radio and TV on numerous occasions and participated in public readings in the United States, Russia, and Israel.

Liana is the recipient of Yanosh Korchak Award (1991), Azerbaijan, and the Mariner’s Award (2010), American magazine Bewildering Stories. In 1996 Liana Alaverdova received her Master in Library Science degree from Queens College. She lives in Brooklyn with her family and works as a Neighborhood Library Supervisor of the Kings Bay Library (Brooklyn Public Library).

Here is the excerpt in English translation from the books which is going to be presented:

 

WHAT WE EAT, HOW WE EAT

 

Sweet food, delicious food:

Grant it me, my fate;

And any act so vile is good

For food upon my plate.

—A. Tinyakov

 

Nutrition (in common parlance—food) occupies a huge place in our lives for good reason; it is the means of sustaining life, and for some people, its purpose! No wonder Russian Orthodoxy considered gluttony one of the seven deadly sins.

Our emigrants are interested in who came from where (this is the first question we ask each other), but for Americans we are all "Russians," because we speak Russian, whether you are a Jew, Ukrainian, or Kazakh (Kazakhs, incidentally, are easy to take for Chinese, since the latter are much more numerous here). If they speak Russian in a store and have a Russian sign on it, then it is a Russian store, even if matzoh, deruny (Ukrainian potato pancakes), samsa (savory meat pastries from Uzbekistan, Kazakhstan, Kyrgyzstan), kutaby (Azerbaijani stuffed pancakes), satsebeli (Georgian tomato sauce) or international lavash (soft thin unleavened flatbread) are sold there. Our tastes and requirements for food can be very diverse: some scrupulously watch calories; others use only kosher meat or, in general, everything kosher; others are glad that they can afford organic or farm products; while many, old-style, scramble omelets with lard and scoff at diets and the advice of doctors.

We who passed through the Soviet school of hunger and gluttony with its primer — "Book about Tasty and Healthy Food"—naturally, we cannot treat food as Americans do. We remember the famine of Soviet life; there is also inherent in us the ancient respectful attitude to the gifts of the Earth, to bread, to the food behind which there is hard human labor. In Azerbaijan, if a piece of bread fell to the ground, it was raised and kissed like a child; it was a shame to throw it out. Dried rusks were made of from it, or it was toasted. “Bread is the staff of life” the Russian people said. The food fight popular in American comedies evokes a negative reaction from our viewers.  It’s not funny to hurl food when millions of people in the world are starving. It's not funny to egg cars on Halloween or to brawl with tomatoes in Spain as tomato juice flows in streams along the ground. Food means too much in our minds to treat it so lightly. Food served as the manifestation of the love and care of our grandmothers and mothers. It was a demonstration of the prestigious status of the upper stratum of Soviet society, in which equality declared in words contrasted sharply with the sobering reality of real, not ideal life. A lot of work had to be done by my grandmother's brother to get fish for Passover (this despite the fact that Baku is on the shore of the Caspian Sea). How much joy there was when he managed to finally get a hefty carp!

 

I'll try to identify some food-related differences between our immigrants and Americans.

 

Once, looking at our table, my daughter, who was born in America, pronounced: "So Russian, it hurts," which meant: everything was so Russian, it was painful to see. She is right, but what can we do about it? (translated by Larissa Shmailo)

This program is supported, in part, by public funds from the New York City Department of Cultural Affairs in partnership with the City Council, Cojeco and Tianaderrah Foundation.